www.chaltyr.ru

Отечественная война 1941 – 45 годов продолжает упорно существовать в сердцах вот уже более чем трёх поколений потомков людей бывшего СССР. Прошло более 60 лет со дня нашей славной победы и кажется, уже должны улечься, наконец, острые боли от утраты родственников, близких, друзей, и воспринимать-то её следует более спокойно и исторично, примерно как Отечественную войну 1812 года или как Первую мировую войну.

Однако цена, заплаченная страной за свободу в битве с коричневой чумой – 27 миллионов жизней соотечественников – продолжает бередить душевные раны потомков людей того героического времени. О ней напоминают косвенные следы в виде переброшенных в глубокий тыл, на Волгу и Урал, оборонных предприятий из Ленинграда, Киева, Харькова, Донбасса…

Прямые следы войны легко обнаруживаются на местах жестоких боёв. Стоит, например, внимательно обозреть подъездные пути к станции Александровская Варшавской железнодорожной ветки Петербурга, как за проросшей травкой вы обнаруживаете сглаженные временем бесчисленные воронки от коврового бомбометания немецкой авиации. Или на выезде из Гатчины в сторону Луги, сразу за околицей Больших Колпан по обе стороны от шоссе на мирном сегодня поле пасутся бурёнки, но, пристально приглядевшись, здесь вы прочтёте систему обороны предполья Гатчины августа – сентября 1941-го года в пределах Красногвардейского укрепрайона – траншеи, противотанковые рвы, окопы, доты, дзоты. А вот и на пригорке вдоль речки Ижора на пути от Петербургского института ядерной физики к деревни Пудость идёт длинный ряд траншей с удобными окопами, в которых, если порыться, ещё можно обнаружить стреляные гильзы.

Однако самую большую боль в наших сердцах вызывают находки останков тех самых воинов, чья стойкость в 1941 – 45 годах обеспечила нам нашу мирную жизнь сегодня. На ленинградской земле яростные атаки хорошо вооружённых и опытных в боях немцев в августе – сентябре 1941-го года сдерживали, неся огромные потери, дивизии народного ополчения, которые приобретали свой первый опыт обращения с оружием в битве с остервенелым врагом. Много здесь полегло защитников Ленинграда, только на полях вокруг Пижмы, что в предместьях Гатчины, их погибло за неполный месяц более 10 тысяч. Особенно большие потери наши войска понесли во время начавшегося немецкого наступления 9 сентября, когда, перебросив с московского направления около 600 танков в дополнение к своим 800 танкам, они прорвали нашу линию обороны в районе Руссо-Высоцкого, и завладели 12 сентября Красным Селом. Спустя два дня немцы делают решительную попытку прорваться в Ленинград через Горелово – Лигово и далее по короткому пути к Кировскому заводу города. Ожесточённое сражение в тот день развернулось на участке фронта Константиновка – Горелово, где наши потери только за один день составили более 2500 человек, все из состава 1-го и 2-го полков 5 дивизии народного ополчения. Этой ценой было задержано продвижение немцев к Лигову, и именно в этой битве был выпущен последний атакующий пар из немецкой военной машины на подступах к Ленинграду.

Сегодня Красносельский район, как и другие новые районы Петербурга, переживает строительный бум, день ото дня растут дома, как грибы после дождя. В конце лета 2007 года в Горелово в районе новой застройки на территории у пересечения Волхонского и Таллинского шоссе фирма «ЛенРуссСтрой» сооружали котлован под новый дом, и там неожиданно были обнаружены останки советских солдат. Фирма оперативно связалась с райвоенкоматом, и на место обнаружения были посланы специалисты-поисковики. В большой воронке были найдены костные останки девяти воинов, их ботинки, солдатские ремни и шесть жетонов. Несколько позже, поодаль от этого места, на перекрёстке улицы Жукова и Петергофского шоссе, тоже при рытье котлована под будущее увеселительное заведение, были обнаружены останки ещё 59 воинов.

Решением мэрии Красного Села на этом месте будет сооружён вместо казино и ресторана мемориал, в рамках которого будет заложена церковь, планируется разбить парк памяти, а в конце декабря 2008 года здесь было проведено торжественное захоронение останков всех 68 солдат и установлен памятный крест.

К сожалению, к шести ранее обнаруженным жетонам не прибавилось ни одного из второго большого раскопа. Более того, из извлечённых жетонов удалось идентифицировать личность только одного солдата. Им оказался солдат с хорошо известной в стране армянской фамилией Чубарьян. Звали его Лусеген Григорьевич, к сентябрю 1941-го года ему было неполных 20 лет. Лусеген учился в Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии и в июне 41-го записался в добровольное ополчение. Только из студенческой группы института, в которой учился Лусеген, тогда на фронт ушло 13 юношей.

Родился Лусеген в Нахичеване-Ростовском, вернее в Чалтыре, где издавна осел их большой род, исходной точкой которого был славный город Ани, род потом перебрался в Крым и далее в Чалтырь. В до- и послевоенном развитии библиотечного дела в СССР признанным лидером являлся доктор педагогических наук Оган Степанович Чубарьян. Весьма достойным представителем этого рода сегодня является и его сын, Александр Оганович - академик РАН, директор института Всеобщей истории РАН. В войну 1941 – 45 годов род Чубарьянов потерял 9 своих мужчин.

Семья многие годы пыталась узнать о судьбе Лусегена, пропавшего тогда без вести, но их многочисленные запросы не давали ничего нового. Младший брат Лусегена Гукас сразу после войны приехал в Ленинград и в институте, что на Моховой улице, пытался установить судьбу брата, пристрастно расспрашивая его однокурсников. Один из них сам тогда подошёл к Гукасу и поприветствовал: – Здравствуй, Лусеген! (братья были очень похожи друг на друга), а когда понял, что обознался, то мрачно заметил: - Стало быть, из 13 человек нашей группы в живых остался я один.

И сегодня, спустя десятки лет, немощному пожилому ереванцу Гукасу Григорьевичу Чубарьяну вдруг сообщают, что нашлись следы его брата в Ленинграде. Смешанные чувства радости встречи и потери теснились в груди старика и тогда, когда к нему домой из Петербурга явился Искандерян Самвел с капсулой брата, с фотографией места его захоронения и с тубусом земли с его могилы. В самом начале апреля Гукас Чубарьян, народный художник Армении, блестящий скульптор, работы которого знают не только на родине, но и за её пределами, отошёл в лучший мир, и слава Господу, что душа его перед этим перестала метаться в беспокойстве о месте упокоения родного брата.

Наш небольшой по численности народ выставил на фронты Великой отечественной войны более 600 тысяч воинов, из которых 300 тысяч, то есть половина, сложили свои головы на полях сражения с коричневой чумой. В преддверии дня Великой Победы мы кратко рассказали об одной отдельно взятой юной жизни, отданной за свободу Родины, большой и малой. В торжественной процессии захоронения останков погибших воинов от армянской диаспоры Петербурга участвовали ветеран Великой отечественной войны Захар Хачатрян, скульптор Левон Бейбутян, писатель Левон Адян и Самвел Искандерян, выступившие с теплыми словами благодарности замечательным русским людям, бережно отнёсшимся к останкам защитников нашего большого Отечества. Их имена следует отметить особо. Это руководители строительной фирмы «ЛенРуссСтрой» Кваснюк Л. Я. и Булдин А. А., на строительной площадке которой были обнаружены останки воинов, это и специалисты-поисковики под руководством Чуйкова Л. Н., и тщательно проведший раскопки замечательный парень Лаптев А. В. Отдельная наша благодарность и в адрес мэрии Красного Села за мудрое решение по созданию воинского мемориала на месте захоронения солдатских останков.

В заключение несколько слов о редчайшей вероятности произошедшей встречи в Петербурге с прахом Лусегена именно З. А. Хачатряна. Дело в том, что этот убелённый сединами худощавый старик сам воевал с немцами, завершив свой победный путь в Берлине. По окончании войны Захар Авакович посвятил в Ленинграде жизнь любимому делу своей юности, став художником. Часто бывая в Ереване, он тесно подружился с собратом по профессии Гукасом Чубарьяном, который, часто и уже без особой надежды просил друга-петербуржца узнать хоть что-то о судьбе Лусегена, и вот спустя 68 лет на небесах была услышана мольба брата, и первый звонок из Петербурга с вестью о Лусегене последовал от Хачатряна, взволнованного невероятностью такой встречи. Во истину, Петербург – город самых невероятных встреч.

Генрих Багиян
Санкт-Петербург